ГОСУДАРСТВО САРИР В ЭПОХУ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ И ГОСУДАРСТВА ХУЛАГУИДОВ (XIII–XIV В.)

Ш.М. Хапизов, Р.С. Абдулмажидов Дагестанский научный центр РАН г. Махачкала, Республика Дагестан, Российская Федерация

В данной статье рассматриваются вопросы взаимоотношений средневекового дагестанского государства Сарир с Золотой Ордой и державой Хулагуидов. На основе анализа сведений из имеющихся немногочисленных внутренних и внешних источников, авторы предлагают свою трактовку событий, происходивших в Дагестане в XIII-XIV вв. в связи c монголо-татарской экспансией. В статье также повествуется о внутри дагестанских политических конфликтах, о причинах ослабления или возвышения различных дагестанских феодальных владений того периода. Авторы выражают надежду, что вопросы взаимоотношений народов Дагестана и средневековых монголотатарских государств станут объектом исследования для специалистов по монголо-татарской истории, что позволит получит более полную картину социально-политической жизни Дагестана и Кавказа в исследуемый период. Ключевые слова: Дагестан, Сарир, монголо-татары, Золотая Орда, Хулагуиды, Аварское нуцальство, Гази-Кумухское шамхальство. В ХIII веке на мировую историческую арену стремительно ворвались монголы – народ, вышедший из глубин Азии, и в течение краткого времени, сумевший подчинить себе значительную часть всего Евразийского континента. Эти события, оказали огромное влияние и на судьбы народов Кавказа, многие области которого непосредственно вошли в состав образовавшихся государств Чингизидов. Огромный интерес в силу своего геополитического положения для завоевателей представлял Дагестан, разделенный в этот период границами нескольких феодальных владений разной величины и степени политического влияния. При этом совершенно очевидно, что при всем их этническом разнообразии и различии в уровне социально-экономического развития они обладали единством правовой культуры и экономически были тесно взаимосвязаны друг с другом. В период нашествия монголо-татар им пришлось выстраивать определенную линию взаимоотношений с двумя крупнейшими державами, основанными потомками Чингис-хана – Золотой ордой и государством Хулагуидов, между которыми шло перманентное противостояние за преобладание в кавказском регионе. В этой связи представляет интерес история взаимоотношений с монгольскими завоевателями одного из крупных кавказских государственных образований – Сарира.




Это средневековое государство, о границах которого до сих пор в среде исследователей не существует единого мнения, по данным источников включало в себя нагорную и предгорную части территории Дагестана, а также ряд соседних областей. Хотя некоторые исследователи до сих пор продолжают отрицать наличие у кавказских горцев собственных государственных образований [15], Сарир представлял собой сложившееся раннефеодальное государство, бывшее влиятельным игроком на региональной политической арене. Примечательно, что недавние разыскания в области нумизматики [2], сообщают о чеканке монет правителем Сарира в первой половине XIII в. Эти двуязычные грузино-арабские монеты были уже давно известны, однако оставалось неразгаданным их происхождение. Автор исследования по ним, А. Акопян, убедительно показав их принадлежность к Сариру («Аварскому нуцальству»), справедливо отмечает, что факт их производства здесь «указывает на осуществление в нем важнейшего государственного акта, подтверждающего самостоятельность местной власти». Также он обращает внимание на то, что особенно высокое значение производства собственной монеты подчеркивалось в мусульманском праве, где чеканка монеты, наряду с упоминанием имени правителя в пятничной молитве, были одним из важнейших признаков независимости правителя. В этом свете исключительно важно то, что на исследованных монетах содержится только имя правителя Сарира Байара, чем декларируется полная политическая самостоятельность. Выбор же материала для монеты и двух языков для монетной легенды (литургического грузинского и прокламационного арабского) лежит в русле общих тенденций развития монетного дела и монетного протокола в Закавказье, начавшихся еще в XI веке [2; 3]. Следует отметить скудость источников по исследуемому периоду, которые разбросаны по различным арабским, персидским, грузинским и османским хроникам и документам. В настоящей статье будет проделана попытка проанализировать все имеющиеся сведения о взаимоотношениях Сарира с Золотой ордой и державой Хулагуидов, для установления их характера, хода событий и причинно-следственной связи. О противостоянии Сарира монголо-татарской экспансии свидетельствуют самые разнообразные источники. Так, согласно иранскому историку Рашид-ад-дину (род. 1247 г.), визирю в государстве Хулагуидов, после серии успешных завоевательных походов на Кавказ, весной 1240 г. монголы предоставили своему военачальнику Бугдаю отдельное войско, с тем чтобы захватить «Тимур-кахалка», т. е. Дербент и «область Авир» [18, c. 37]. Авторы перевода летописи Рашид-ад-дина не смогли локализовать последнюю, однако, надобно полагать, что речь здесь идет о центральной части Сарира, которая впоследствии стала именоваться Аварским нуцальством. Судя по дальнейшему повествованию Рашид-ад-дина, монголами Дербент в тот год был взят, однако неизвестно, чем окончился захват «области Авир». Летописец сообщает также о том, что осенью следующего года завоеватели «прошли через пределы Тимур-кахалка и тамошние горы» [18, c. 37]. Вместе с тем, по данным письменных и эпиграфических памятников Дагестана монголы во главе с Бугдаем, предпринимали в этот период поход и в горные районы Дагестана. Прежде всего, источники сообщают об ожесточенных сражениях, произошедших при захвате селений Рича и Гази-Кумух. Последний был разрушен 8 апреля 1240 г. [20, c.8] и, кроме того, были захвачены крепости, расположенные в районе Кураха и Агула. Можно предположить, что, ожесточенное сопротивление горцев остановило Бугдая в бассейне Гази-Кумуха и вторую часть приказа о взятии «области Авир» он выполнить не сумел. По крайней мере, о дальнейшем проникновении монголотатар вглубь Нагорного Дагестана ни в местных, ни в восточных, ни в грузинских источниках не имеется абсолютно никаких сведений. А более поздние источники свидетельствуют о том, что дагестанские горцы продолжали сопротивляться монгольским завоевателям. Об этом сообщает, к примеру, фламандский путешественник Гильом Рубрук, посланник французского короля в Золотую орду, на обратном пути побывавший в Дагестане в 1254 г. По его словам, «между морем и горами живут некие сарацины, по имени лесги, горцы, которые также не покорены, так что татарам, жившим у подошвы гор…, надлежало дать нам 20 человек, чтобы проводить нас за Железные Ворота» [16, c. 186; 8, с. 204], т. е. Дербент. Единственное упоминание о проникновении одного из монгольских отрядов на территорию Сарира встречается в грузинском средневековом источнике «Картлис Цховреба». В нем сообщается о «царе хундзов», т. е. правителе Аварии, который в начале 1260-х гг. пытался помешать отряду Ала-Тимура, прорывавшемуся из улуса Хулагу в Золотую Орду, пройти из Билкан (Белоканы) через горную Аварию на северокавказскую плоскость [12, c. 96]. Данный прорыв одного из монгольских отрядов через горы объясняется тем, что в этот период в рядах монголо-татар началась междоусобица, и Ала-Тимур, преданный ханам Золотой Орды, пытался пробиться к ним. И поскольку проход через Дербент был закрыт для него, располагавшимися там войсками хулагуидов, то он прошел через территорию Сарира. При этом, по мнению одного из известных исследователей средневекового Нагорного Дагестана Д. Атаева, в борьбе двух монгольских государств симпатии Сарира были на стороне Хулагуидов [6, c. 190] о чем убедительно свидетельствуют последовавшие события, и именно этим обусловлено противоборство с одним из ханов Золотой Орды.

Корпусом монгольских войск, стоявших в Дербенте и контролировавших приморский Дагестан, командовал потомок Чингис-хана – Токдай, скорее всего, принимавший участие в вышеупомянутом прорыве через Сарир в 1262 г. в составе отряда Ала-Тимура. Это могло привести к тому, что по отношению к Сариру он был настроен враждебно: его родственникам (возможно, и ему самому) пришлось бежать из владений Хулагу, где в 1261 г. был казнен его отец Болга – внук Джучи, т. е. старшего сына Чингиз-хана. Будучи кровником Хулагуидов и участников сражений с аварцами, Токдай наверняка старался по мере возможностей ослабить аварское государство. Этим и определялось его назначение Золотой Ордой наместником на завоеванных территориях Дагестана. С этим связано и его прозвище «ТамаТокдай» (тама – монгольский термин, означающий отряды, несущие гарнизонную службу) [13, c. 76–77]. Согласно Рашид ад-Дину, «зимовья его находятся около реки Терека, у Дербенда. Уже долгое время, как он стоит во главе сторожевой рати» [17 c. 74]. Следует отметить, что Токдай являлся одним из влиятельных лиц в Золотой Орде, активно помогавшим ликвидировать политический кризис. В 1298 г. он выступил против хана Ногая – соперника Токта-хана. «Токтай потребовал к себе Тама-Токту, сына Балаги, который долгое время был защитником и хранителем Дербенда, снова двинул в поход большое войско и пошел войной на Ногая», – сообщает Рашид ад-Дин [17, c. 85]. Таким образом Сарир лишился равнинных и предгорных земель на Северо-Восточном Кавказе, где располагались зимние пастбища горцев. Их потеря наряду с отсутствием благодатных мест для организованного расселения избыточного населения (без него сокращалось количество детей и происходило старение населения в горах) приводило к обеднению и последующему его ослаблению [1, c. 79]. Кроме того, Сарир, лишился контроля над равнинными землями не только на севере, но и на юге, т. е. в Алазанской долине. Произошло это следующим образом. После смерти Улу Давида в 1270 г. монголы утвердили на престоле его сына Димитрия (11–12 лет), а его попечителем назначили влиятельного чиновника Садуна Манкабердели. Бывший грузинский феодал до самой своей смерти (ок. 1281–1282 гг.) фактически являлся правителем восточной Грузии при весьма слабой царской власти [14, c 388]. Этот монгольский наместник смог распространить свою власть на всю Алазанскую долину, в том числе и на «Белакани» [11, c. 382] – главный центр аварского Цора в этот период. В начавшейся многолетней войне между державой Хулагуидов и Золотой Ордой, феодальное владение Гази-Кумух выступил на стороне последней, в то время как Сарир еще с 1260-х гг. выступал в качестве союзника Хулагуидов. К началу XIV в. это противостояние привело к тому, что в Нагорном Дагестане развернулись военные действия между этими двумя сторонами. В конце 1318 г., правитель Золотой Орды хан Узбек, собрав значительные войска на территории Северного Кавказа, совершил набег на Дербент. Охранявший его начальник гарнизона хулагуидов эмир Тарамтаз с сотней человек не смог оказать сопротивления якобы из-за того, что «племена легзан – да дарует Аллах неоднократно победы над ними – из-за скверных намерений и дурных наклонностей имели большую связь с той (золотоордынской) стороной, то они ему (Тарамтазу) не дали знать о прибытии этой неожиданной армии» [18, c. 86-87]. Конная армия Узбека проследовала через Дагестан в долину реки Кура. Однако, вскоре золотоордынцам пришлось спешно отступать перед войсками хулагуидов под началом «амира Чобана», которые, «забирая в плен людей» [18, c. 89], вновь заняли Дербент. В течение 1319 г. армия Чобана совершила несколько походов на территории вдоль Терека, подконтрольные Золотой Орде [10, c. 211]. Необходимо отметить, что в государстве иранских ильханов во время правления Олджайту-хана (1304–1317) и Абусаид-хана фактически вся власть была сосредоточена в руках этого представителя монгольской элиты. Источники называют Чобана «первым эмиром» государства ильханов вплоть до его смерти в 1337 г. [14, c. 403]. При его поддержке в 1318 г. царем Грузии стал сын Димитрия Георгий V, он же помог ему взять под контроль всю территорию Восточной и Западной Грузии [14, c. 403–404]. Доверительные отношения между Георгием и Чобаном установились благодаря участию грузинского царевича в походах монгольских войск под началом последнего. Надобно полагать, именно вследствие приверженности «легзан» и других горских народов к лагерю своего противнику, после ухода золотоордынских войск за Дербент, хулагуидские военачальники решили подвергнуть Гази-Кумух репрессии. Для этого, они обратились за поддержкой к правителям Сарира, у которых, были свои претензии к шамхалам. О существовании распрей между «эмирами Кумуха» и «владетелем Авара», которого поддерживали изгнанные из своей родины представители уцмиев Кайтага, подробно повествует «Тарих Дагестан» – важнейший источник по средневековой истории Северного Кавказа [20, c. 104–105]. Начались эти распри в ходе борьбы за престол в самом Кайтаге. В самом начале XIV в. там умер уцмий Мухаммад-султан, связанный династическими браками с домами ширван-шахов Кесранидов и шамхалов Кумуха [4, c. 1074]. В день его смерти началась ссора его сыновей — Алибека и Ахмада (по прозвищу Багадур). Вначале Алибек потерпел поражение, однако благодаря заступничеству своего дяди по матери (братья были рождены от разных матерей) — кумухского шамхала разбил своего брата и вытеснил его в Ширван [13, c. 111–112]. Сторонники бежавшего в Ширван Ахмада «из числа султанов Хайдака» – Мухаммадхан, Амирхан и Амирхамза после победы их противника и бегства лидера их коалиции вынуждены были обратиться с просьбой о помощи к аварскому нуцалу Андунику (Амир-Султану). Как свидетельствует «Тарих Дагестан», они «бежали, жалуясь и умоляя о помощи к аварским правителям и заключили с ними союз делить добро и зло при всех обстоятельствах». Из-за этого между правителями «Авара» и «Гумука» «начались страшные войны и сатанинские распри». [20, c. 104]. В этой ситуации «аварский владыка отправил послания и послов из красноречивых и мудрых людей к султану Кавтар-шаху, в страну тюрок» [20, c. 104–105], т. е. Хулагуидскую империю. «Тарих Дагестан» следующим образом описывает заключение союза между правителем Сарира и представителем Хулагуидской империи: «Они обязались быть между собой в дружбе, согласии, братстве. Кавтар-шах взял в жены своему сыну СултанКайкаду благоразумную дочь аварского правителя, а прелестную дочь свою он выдал замуж за сына царя – Сиртана. И это было согласно договору. Эти два брачных союза были заключены одновременно, и оба царевича стали посредством этого родственного союза как бы братьями, принадлежащими одним родителям, – во всех делах, как в совершении зла своим врагам, так и в совершении добра своим друзьям» [20, c. 105]. Можно предположить, что упоминаемый здесь «Кавтар-шах» является на самом деле амиром Чобаном, одним из главных действующих лиц на политической арене Кавказа в начале XIV в. Примечательно, что хунзахский список «Тарих Дагестан», «считающийся наиболее безукоризненным» [5, c. 149], который хранился при мавзолее Абумуслима и оказался в распоряжении Максуда Алиханова в конце ХIХ в., называет «царем аваров» самого Сиртана («Каутар-шах женил своего сына Кей-Кавахта на прекрасной дочери царя аваров Саратана, а за его сына Кихли-Бега выдал свою прелестную дочь» [5, c. 155]). Это единственный источник, упоминающий имя сына Сиртана, и судя по всему, вполне достоверный, поскольку имя Кихилав (авар. КIилъилав – дословно «второй», одновременно титул с примерным значением «наследный принц; соправитель» [1, c. 106]) довольно часто встречается в именнике нуцальского рода в XVI–XVII вв. Таким образом, согласно «Тарих Дагестан», в первый понедельник месяца рамадан 718 года хиджры (7 ноября 1318 г.) Сиртан с войсками «вилайата Авар совместно с султанами Хайдака – с западной стороны» и войско Хулагуидов с востока дошли до Кумуха [20, c. 105]. Осада Кумуха длилась более месяца [6, c. 191–192]. Особенно долго сопротивлялись 70 молодых добровольцев-смертников в цитадели над кумухской мечетью Кекели. Осада этого укрепления закончилась его взятием и последующим разрушением Кумуха. Сиртан и войско Хулагуидов вернулось «в свои земли», а «султаны Хайдака снова обосновались на своих землях» [20, c. 105]. По нашему мнению, до этого времени в Кумухе сохранялась власть ставленников легендарного Гази-Калантара – исламского миссионера, чья деятельность относится нами к 1240 г. [19, c. 151–153]. Как полагает А.Е. Криштопа, в результате «феодальной войны», охватившей большую часть Дагестана, «Кумух был разгромлен, Авария истощена». Кайтаг же, вышедший из этой войны еще до вступления ее в наиболее решительную стадию, по-видимому, пострадал меньше других [13, c. 113]. Это, вероятно, и определило его дальнейшую политику, и явное усиление в приморской части Дагестана, приведшей к взятию под контроль территории от Тарки до Дербента. Ослаблению Аварского нуцальства в ХIV в., по мнению Т.М. Айтберова, способствовали и климатические факторы. Согласно его версии, в письменных источниках имеется информация о наступлении на территорию Аваристана примерно в начале XIV в. общего похолодания («малого ледникового периода»), что позднее привело к вырубке лесов и последующей эрозии почвы, к не вызреванию злаков, и, следовательно, к нехватке пищи, сокращению населения и ослаблению аварского государства [1, c. 83–84]. К 1330-м гг. в державе Хулагуидов начались центробежные процессы, тогда как Золотая Орда, чьи интересы на Северном Кавказе представлял хан Узбек, сохраняла внутриполитическую стабильность. Это позволило ей усилить свое влияние на Кавказе. В 1335 г. Узбек совершил крупный поход в Ширван и смог закрепить за собой Дербент в качестве опорного пункта. Наследники Хулагу, напротив, значительно ослабли и уже не претендовали на контроль территорий на Северном Кавказе. До 1350-х гг. дагестанская равнина оставалась под контролем хана Узбека, хотя постоянные военные походы, а также эпидемия чумы, лишили ее, да и большую часть равнин Северного Кавказа, постоянного населения. Хотя некоторое оживление хозяйственной жизни в Южном Дагестане отмечается во второй половине ХIV в., что было связано с распадом обеих держав Чингизидов. Если процесс распада империи Хулагуидов начался в 1330-х гг., то в Золотой Орде, как известно, аналогичный дезинтеграционный процесс стал набирать силу с 1350-х гг. О тесных взаимоотношениях Сарира с хулагуидами свидетельствует и такой примечательный факт. В 1727 г. Умма-нуцал Аварский сообщал на переговорах с представителем Российской империи, что «авары… бунтовались» против его предка и «из владения своего выгнали». Изгнанный из Хунзаха предок Умма-нуцала отправился к монголам и, получив там «несколько войска в помощь», возвратился в горы, в Аварию, «подданных своих смирил и успокоил». Он, таким образом, над аварами укрепился, а письмо укрепительное, которое с собой привез, «содержано было в охранении при их фамилии». Показанное русским переводчикам письмо, при его изучении оказалось «от некоторого татарского князя писано, именем Бахти, которой в 14 столетии из Чегатой и Бухарии с войском пришел, Астрахань, Булгар, Казань и протчие под себя подбрал, также и далее в Россию вступил и многие места разорил» [9, c. 114]. А.Е. Криштопа относит это резкое обострение внутренней борьбы в Аварии к 1380-м гг. и обращает внимание на то, что в 1390-х гг. историографы Тимура указывают правителя Гази-Кумуха – шамхала, но не упоминают нуцала, что указывает на слабость нуцальской власти в конце ХIV в. [13, c. 157–158]. В то же время, упоминаемые в этих источниках «авхарские калантары» считаются исследователями слоем правящей верхушки Аварии [7, c. 337]. Таким образом, во второй половине XIII в., в эпоху всеобщего и абсолютного монгольского владычества в Евразии, Сарир несомненно лишился своих равнинных и предгорных территорий на Северо-Восточном Кавказе. Но его центральная часть оставалась непокоренной потомками Чингиз-хана, в планы которых если и входило ее завоевание, то это осложнялось значительными трудностями, которые предстояли их преимущественно конной армии в случае ведения войны в условиях горной местности. И поскольку центр Сарира со столицей в Хунзахе располагался на труднодоступном хунзахском плато и близлежащих территориях, то он избежал разрушительных походов монголо-татар. Однако они захватили наиболее экономически развитые регионы на юге и севере государства, что вызвало резкое сокращение поступления доходов в казну. Это стало причиной затяжного политического и экономического кризиса в Сарире, жители которого, лишились зимних пастбищ для скота, а также житницы, дававшей зерно для значительной части населения. В условиях изоляции Нагорного Дагестана нарушились его традиционные связи с равнинными территориями, что способствовало замедлению его исторического развития. Те же причины привели к постепенной утрате былого значения торгового пути вдоль дагестанского приморья и падению роли Дербента как крупного экономического центра и порта [13, c. 125]. Противоборство двух монгольских держав – Золотой Орды и государства Хулагуидов, в котором Сарир (Аварское нуцальство) занимало сторону последнего, также оказало влияние на его социально-политическое развитие. Если в 1319 г. итогом этого противостояния стало разрушение Гази-Кумуха, союзника золотордынцев, объединенными силами хулагуидов и аварцев под руководством амира Чобана и нуцала Сиртана, то в дальнейшем, влияние Золотой Орды в регионе стало преобладать. Равнинный Дагестан, ставший ареной ожесточенной борьбы, находился в этот период в крайне тяжелом положении. Вся плоскость в низовьях Терека и Сулака, а также приморская полоса шириной в 2–3 десятка километров превратилась в вытоптанную многотысячными армиями голую степь, а проживавшее там население было вынуждено бежать и сконцентрировалось в предгорьях. Потеряв значительные территории, Сарир постепенно сузился до границ Аварского нуцальства. С учетом этих обстоятельств понятны и причины последующей исламизации Сарира, который во второй половине XIII в. оставался еще христианским. Его значительное экономическое и политическое ослабление, облегчило газиям (воителям за веру) дело распространения ислама, тем более, что они могли заручиться в этом поддержкой монгольского наместника равнинного Дагестана. В дальнейшем, как следует из источников, в нем обострилась и борьба за власть, вплоть до изгнания одного из нуцалов. Слабость нуцальской власти (с вытекающей отсюда необходимостью внешней поддержки), самостоятельность крупных феодалов – вот характерные черты социально-политического состояния Сарира и его преемника Аварского нуцальства во второй половине XIV в., прослеживаемые в скудных сообщениях источников. Список литературы 1. Айтберов Т.М. Древний Хунзах и хунзахцы. Махачкала: Дагестанское книжное издательство, 1990. 176 c. 2. Акопян А.В. Байар, нуцал Аварии, и его монеты // Христианский Восток. Новая серия, Т. 8 (XIV). C. 411–426. 3. Акопян А.В. Язык и письмо монет христианско-мусульманского пограничья Кавказа IX–XIII вв. // Восточная Европа в Древности и Средневековье. Письменность как элемент государственной инфраструктуры. XXVIII Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто. М., 2016. С. 7–12. 4. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. II. Тифлис: Типография Главного Управления Наместника Кавказского, 1868. 1238 c. 5. Алиханов Максуд. В горах Дагестана. Путевые впечатления и рассказы горцев / сост. и комм. Р.Н. Иванов. Махачкала: Эпоха, 2005. С. 416. 6. Атаев М.М. Авария в Х–ХV вв. Махачкала: Республиканская газетно-журнальная типография, 1995. 248 c. 7. Гаджиев М.Г., Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца XV в. Махачкала: ДНЦ РАН, 1996. С. 450. 8. Дагестан в известиях русских и западноевропейских авторов ХIII– XVIII вв. Махачкала: Дагестанское книжное издательство, 1992. 204 c. 9. Гербер И.-Г. Описание стран и народов вдоль западного берега Каспийского моря. 1728 г. // История, география и этнография Дагестана XVIII-XIX вв. Архивные материалы / под ред. М.О. Косвена и Х.-М. Хашаева. М.: Издательство восточной литературы, 1958. С. 60–120. 10. История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М.: Наука, 1988. 543 c. 11. Картлис Цховреба (История Грузии) / под ред. Р. Метревели. Тбилиси: Артануджи, 2008. 456 c. 12. Кикнадзе Р.К. Парсадан Горгиджанидзе и «Картлис Цховреба» (Очерки по источниковедению истории Грузии). Тбилиси: Мецниереба, 1980. 202 c. 13. Криштопа А.Е. Дагестан в ХIII – начале ХV вв. М.: Таус, 2007. 228 c. 14. Очерки истории Грузии. Т. III (Грузия в XI–XV веках). Тбилиси: Мецниереба, 2002. 560 c. 15. Паномарев А.Л. «Ибрагим сын Махмудека: вхождение во власть и кошельки» // Золотордынское обозрение. Казань, 2014. № 2 (4). С. 191–225. 16. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М. 1957. М.: Государственное издательство географической литературы. 272 c.+ карта. 17. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. II. М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1960. 248 c. 18. Сборник материалов относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. Извлечения из персидских сочинений, собранные В.Г. Тизенгаузеном и обр. А.А. Ромаскевичем и С.Л. Волиным. М.-Л.: Издательство академии наук СССР, 1941. 308 c. 19. Хапизов Ш.М. К вопросу об исламизации Сарира и личности Абумуслима ал-Хунзахи // Вестник Дагестанского научного центра РАН. 2017. № 64. С. 22–31. 20. Шихсаидов А.Р. О пребывании монголов в Рича и Кумухе // Ученые записки Института истории, языка и литературы им. Г. Цадасы. Т. IV. Махачкала, 1958. С. 5–11. 21. Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения М.: Наука, 1993. 302 c. Сведения об авторах: Шахбан Магомедович Хапизов, научный сотрудник Отдела древней и средневековой истории Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН, (Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. Дачная, 32а), e-mail: markozul@mail.ru Рамазан Султанович Абдулмажидов, заведующий Отделом востоковедения Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН (Республика Дагестан, г. Махачкала, с/т «Локомотив», д. 134), e-mail: ramazana@yandex.ru Дата поступления материала 04.06.2018. Принят к публикации 26.07.2018

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *