РОЛЬ ФОЛЬКЛОРНЫХ ДАННЫХ В ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ ВОЕННОГО ПОХОДА АВАРСКОГО НУЦАЛА В ТУШЕТИ В 1570 г




Шахбан Магомедович Хапизов
соискатель отдела этнографии ИИАЭ ДНЦ РАН
Махачкала

Народный фольклор часто служит, наряду с письменными данными, важным источником при реконструкции прошлого того или иного региона или народа. В этой связи мы рассматриваем историю одного исторического события имевшего место во второй половине ХVI в.В истории взаимоотношений Аварии и Грузии, в особенности приграничных областей, наряду с многовековыми традициями тесных торгово-экономических и культурно-политических взаимоотношений, имели место и случаи военной конфронтации. Обойти их стороной при изучении прошлого этих стран было бы неправильно, поскольку означало бы игнорирование исторической действительности. Однако и при освещении этих фактов необходимо отделить объективную реальность от поздних наслоений, интерпретаций, а также вольных и невольных искажений. Прежде чем приступить к основному вопросу статьи хотелось бы вкратце ознакомить читателя с регионом, о котором пойдет речь в статье. Тушети — это горный регион на стыке границ Грузии, Чечни и Аварии (Дагестана), занимающий 896 квадратных километров верховий реки Анди-ор (Андийское Койсу). Населенные пункты региона расположены в раздваивающейся межгорной котловине, будучи
отделены от остальной Грузии и районного центра Ахмета, высокими хребтами.Возвращаясь к основной теме нашего исследования, отметим, что одним из наиболее сложных вопросов при изучении аваро-тушинских отношений является история одного военного похода аварского нуцальского дома в Тушети в ХVI в., который мы решили разобрать более подробно. Неверные интерпретации вокруг этого похода доходят до того, что некоторые авторы переносят его на 200 с лишним лет позднее и приписывают его осуществление совершенно другим лицам, при этом безапелляционно превращая фольклорных героев в реальных исторических персонажей. Приведем один характерный для таких интерпретаций отрывок: «Омар-хан с 20-тысячным войском напал на Грузию в 1785 г.



Он через Карагаджи, перейдя р. Алазани, грозно продвигался к Картли… По поручению Омар-хана один отряд дагестанцев под предводительством Нуцал-хана направился в Горную Тушети». Не избежал ошибок и известный исследователь исторического прошлого Тушети – А.Шавхелашвили. Приводя вышеуказанную цитату, он безоговорочно ей доверяет и более того, продолжает повествование: «По плану Нуцал-хана, он намеревался одним набегом взять Тушети и наложить на жителей дань; кроме того, по плану завоевателей, в Тушети должны были построить мечети и распространить мусульманство среди горцев. Нуцал-хан послал своих к хевисберу Тушети Девдрис-Анта, чтобы поделиться с ним своими планами; Девдрис-Анта потребовал некоторое время на то, чтобы обдумать предложение. В то же время Девдрис-Анта сообщил царю Кахети Левану о создавшемся положении. Леван послал в Тушети вспомогательное войско. При встрече с Девдрис-Анта, Нуцал-хан заметил по ту сторону какой-то свет, однако его успокоили, сказав, что там лишь только пастух. Нуцал-хан, несмотря на то, что при нем было его большое войско, все же боялся предательства,однако Девдрис-Анта убедил его в своей искренности.



Тогда Нуцал предложил зав-
трак. В это время объединенное войско тушин и кахетинцев напало на Нуцала и застигло врасплох. Этот эпизод описан в народном фольклоре. В этом неравном бою,несмотря на малочисленность, грузинское войско одержало победу над врагом».Комментируя приведенные отрывки, не можем не указать, что часто повторяющаяся даже в современных исследованиях форма имени аварского нуцала Ума-хана Великого – «Омархан» является неправильным искажением имени ГIумахан,которое образовалось от традиционного аварского ГIума (другие варианты: ГIумалав,
ГIама) с прибавлением монгольского по происхождению, титула (хан) и никакого отношения к арабскому имени Омар не имеет. Во-вторых, в Аварии не было нуцала с именем Нуцал-хан – это всего лишь одна из форм обращения аварцев к своему правителю с дублированием исконного титула (нуцал) и привнесенного извне (хан).То есть это не имя, а титул и частое приведение в исторических исследованиях имени Нуцал-хан, особенно характерное для закавказских авторов, некорректно,также как если кахетинского царя Ираклия II, называть просто мепе (груз. – «царь»).



Не обращая внимания на прочие детали, вызывает искреннее недоумение то с какой легкостью А. Шавхелашвили делает современниками царя Левана, жившего в ХVI веке (правил в 1520-1574 гг.) и Умахана, жившего в конце ХVIII в., зная о времени правления обоих исторических личностей? Лингвист и этнограф Г. Цоцанидзе, сам по происхождению тушин,родившийся в 1937 г. в сел. Квемо Алвани Ахметского района, в своем историко этнографическом труде по Тушети приводит весьма ценный полевой материал по данному сражению, записанный со слов тушина Габро Цадзикидзе:



«Однажды
вступил в Гиреви предводитель кистин Нуцал с огромным войском. Занял село да
еще разослал по всем деревням своих людей — требует дани: давайте, говорит, по
одной девушке с каждого села, не то разрушу все, камня на камне не оставлю.
Собрались тушины и судят, — как быть, что делать? Решили, что одни с этим
войском не справимся, мол, нужно просить царя о помощи и послали к нему
одного гомецарца. «Богом клянемся, трудно нам, пошли нам людей на помощь». А
к Нуцалу послали стариков: дай, мол, нам время, чтобы собрать дань в селениях.
Тот, конечно, согласился, а за это время подоспела помощь из Кахети. У
Накаичо разбили свой стан кахетинцы и тушины, а за рекой, на равнине Гиреви,
стоит войско Нуцала. Решили начать с поединка лучших воинов. От кистин
вышел сражаться сам Нуцал, со стороны тушин — один кахетинец. Андарезом
его звали, Андарезом Сагинашвили. Царь, оказывается, держал его в тюрьме, а
когда направил войско в Тушети, освободил его и послал туда. Хорошим воином
он был, оказывается, очень удалым. Вышли они сражаться, сошлись посередине
Алазани. У коня Андареза, оказывается, подпруги были из шелковых ремней, а у
Нуцалова коня — кожаные. Когда шелк намокает, сильнее стягивается, а
кожаный ремень, наоборот, расслабляется. Вот и свалился Нуцал в воду. Убил
его Андарез и пустил тело вниз по реке. Налетели потом на кистин тушины и
кахетинцы и перебили всех, ни одного в живых не оставили, чтобы весть до
своих донести. Много песен было про этого Андареза, но не помню я их хорошо:



«…Кто войдет сражаться в воду, кто с Нуцалом биться смеет? Андарез в
рубахе синей, видно, жизни не жалеет, Зарубил вождя кистинам, край шатра
Нуцала взрезал славный меч Накудаури, меч короткий Андареза».
Другие стихи подробнее рассказывают о тех событиях:
По Качу-горе сползает рать великая Нуцала,
Вниз стекает словно к соли с горных круч овец стада,
Перешла в поля Гиреви, и земли не видно стало,
Затопила всю равнину, как затор прорвав, вода.
— С каждого села по деве! — В села вестников послали,
— Нужно дать, — одни сказали, — нам не выиграть тот спор,
— Не дадим мы дев кистинам, — им другие отвечали,
— Засмеют друзья с врагами, и не смоем мы позор.
В Кесело5
узнала дева, рассуждают как тушины,
Прокляла своих собратьев: «Иль храните честь мою,
Или деве уступите вы мечи свои, мужчины,
И позор вам, коль не скрою косы женские в бою».
Подтянул Итабанури своему коню подпругу,



В полночь вылетел к Телави и к рассвету кончил путь,
С ходу в замок он ворвался и вздохнуть не дал он другу,
— Помоги, Леван-батоно, и спасителем нам будь!
Десять сотен царь отправил, чтоб быстрее доскакали
Чтоб в пути светлее было, факел каждому зажег,
Мчались ночью, и подковы в темноте ночной блистали,
У Хитаны станом стали, помоги в бою им Бог!
Серый конь Итабанури на земле лежит, не дышит,
Рядом с ним сидит хозяин — женским плачем слезы льет,
Как траву врагов косили, в кучи клали скирд повыше,
Под Парсмою Алазани цвета красного течет»



Другой, хотя и мало отличающийся от вышеприведенного, вариант песни,
был записан в середине ХIХ в. А. Зиссерманом:

«Чрез вершину горы Качу-мта переходят многочисленные войска Нунцала
(аварский хан)
Они, раскинув стан свой на Горевской равнине, превратили ее в запружен-
ную реку.
Цовец, Давдриз Анта, не замедлил явиться к Нунцалу.
Этот велел поставить пред ним золотой поднос с кониной.
Сверху лежал ножик с насечкою и черенком из каменного угля.
Он ел и не насыщался (т.е. не чувствовал отвращения), потому что свыше
ждал Божеской помощи.
Сведал об этом Итабанул (имя наездника), тотчас подковал своего серого
(коня).
К рассвету он уже был в Гремах у царя Леона.
«Леон, царь наш! Пошли к нам войско.
Леон собрал войско в числе тысячи всадников.
Зажгли ночные факелы и в темноте проехали далекий путь.
Они проходят уже через гору Накавеча. Боже, пошли нам свое благословение!
Итабанулы серый конь в Накавечах пал бездыханен.
Около сидит хозяин и плачет над ним, как девушка.
Кто отважится пожертвовать собою, кто перейдет быструю реку Гиреви?
Вызвался молодец в синей рубашке.
Он должен быть из сынов, которого имя Андераз.
Сей перепрыгнул чрез быстрину реки на салхигурской лошади.
И накудауртским мечом изрубил палатку Нунцала.
Жена Нунцала взрыдала: что сталось с моим возлюбленным?
Нунцал убит Андеразом, и тело его коршуны унесли в когтях своих.
Заплакали лезгинки: не возвратятся к нам мужья наши!
Что будем делать с конями их, которые рвутся на поводьях?
Иные говорят: крепко запрем их в конюшнях.
Другие: пустим в горы.
А третьи: оседлаем наоборот и сами сядем на них.
Поедем в страну Тушети и там выберем себе мужей!…»




Как видим, и А. Зиссерман не избежал ошибок приведенных выше авторов –он ошибочно принял титул аварского правителя за его имя, хотя и правильно определил, что войско было аварское. Он же дал и небезынтересный комментарий к песне: «Для пояснения этой песни может служить следующее предание: аварский хан, Нунцал, вторгнулся однажды с многочисленным скопищем в Тушетию,чтобы поработить ее и обратить в магометанскую веру. До прибытия помощи от грузинского царя Леона, к которому был послан храбрец Итабанула, старшина тушинский Анта явился в лагерь Нунцала, уверил его в готовности тушин
исполнить требуемое и для убеждения согласился есть конину. Между тем войско грузин успело перейти хребет, соединилось с тушинами и лезгинская орда была разбита. В деревне Парсма хранится до сих пор небольшая пушка, отбитая, как говорят, у Нунцала»



Вскользь об этом сражении упоминает и лингвист Ю. Дешериев, который
также опирается на устную традицию: «По преданию бацбийцев, их предки обратились к кахетинскому царю Леону (умер в 1575 г.) с просьбой о военной помощи в борьбе против нашествия аварского хана (в историческом предании его называют просто Нуцалом). Царь Леон решил оказать бацбийцам помощь. С большим количеством войск он направился в Горную Тушетию, где они жили. Враг был разгромлен. Царь Леон особой грамотой разрешил бацбийцам спускаться в Кахетию пасти овец, за что они должны были платить ему дань. С этого времени бацбийцы приняли покровительство кахетинских царей»

За исключением фольклора, грузинские письменные источники, по крайней мере доступные автору, не сообщают никаких сведений о походе аварского нуцальского дома на Тушети в ХVI в. Таким образом, выявить по этим источникам точную дату и имя аварского нуцала, предпринявшего неудачный поход на Тушети, не представляется возможным.Вопрос в том, сохранились ли в Аварии сведения об этом походе и как оказывается, такие данные в местных арабоязычных источниках имеются. Выявлению и вводу их в научный оборот мы обязаны Т.М. Айтберову, который в нес-
кольких статьях и монографиях затронул этот вопрос10. В памятной записи,сделанной в 1660-х годах и содержащей материал по генеалогии аварского нуцала Умма-нуцала (он же Умма-хан) имеется информация о происшедшем в Мосокибе(согласно А.М.Дирру, аварцы называли тушин Мосок11; оттуда и географический термин Мосокиб, который локализуется в Тушети; Т.М. Айтберов убедительно доказывает, что под этнонимом Мосок аварцы подразумевали Цова-Тушети, т.е.
нахоязычных тушин) сражении с «неверными», в котором погиб представитель нуцальского рода, которым был, по всей видимости, Барти (авар. – «жеребец»), сын Андуника (ГIандуникI – аварская форма греческого имени Андроник).Памятная запись, обнаруженная в сел. Арадерих Гумбетовского района, позволяет точно датировать это событие: 25 джумада ал-ахира 977 года хиджры (6 декабря
1569 г.) умер нуцал Аварии – Андуник, а 23 шаввала того же года (1 апреля 1570 г.) – «день, когда было разбито аварское войско»13. Андуник II упоминается в качестве нуцала Аварии в 954 (1547-48 г.) и 961 (1553-54 г.) гг. хиджры, а умер он в 1569 г.14 У него было два сына: Ахмад (упоминается в 954/1547-48 г.) и Барти (убит в 1570 г.), а также родной брат Туралав по прозвищу Адалав (авар. –«предводитель»)



. Именно он вместе со своим племянником – Барти, в конце марта 1570 г. решили совершить поход на Тушети. Таким образом, аварский отряд под руководством Барти, прибыл в Тушети в последних числах марта, а 1 апреля состоялось решающее сражение, в ходе которого войско их было разбито,
а сам он погиб: «среда двадцать третье [число месяца] шаввал – день, в который было обращено в бегство войско Авара».Интересен также вопрос о том, кто все-таки командовал аварским войском и
кого называют нуцалом или нуцал-ханом в тушинских преданиях? Возможно, им был сын Андуника – Барти, который вскоре погиб. Но нуцалом он, скорее всего,не был, поскольку до 1646 г. титул нуцала Аварии отец сыну не передавал: «он переходил от старейшего в одной ветви нуцальского рода, к старейшему в другой».Возвращаясь к цели похода, отметим, что согласно Т.М. Айтберову, ею была
исламизация населения Тушети18. Как следует из вышеприведенных материалов,есть и другая версия цели похода аварского нуцала, а именно сбор дани, в т.ч.якобы и девушек. Отметим, что вассальные отношения тушин по отношению к аварским нуцалам отмечены задолго до ХVI века. Согласно историческому сочинению «Тарих Дагестан», «владетель Аварии Байар (нуцал Байар правил в
Аварии в конце ХI – начале ХII вв.), сын Сураки, с титулом нуцал, бежал вместе с некоторыми из родственников, близких и их семей в область Туш, а они его раийаты (подвластные – Ш.Х.)». Произошло это, вследствие того, что газийские (воителей за веру) отряды «опустошили сильнейший из городов Дагестана, резиденцию его владетеля – город, называемый Хумз, посредством
принуждения и насилия, и убили многих воинов и их помощников».О том, что тушины вплоть до начала ХIХ в. платили аварским нуцалам своеобразный налог или дань сообщают многочисленные русские источники еще с ХVIII в. Согласно И.А. Гильденштедту, тушины «дают лезгинскому Ауар-хану,




или нуцалу, ежегодную дань из 10 мулов или возмещают каждого 60 овцами, из которых каждая оценивается в соответствии с русскими деньгами в 80 коп».Русский офицер в 1820-х гг. пишет, что «ханство Аварское и округи оного граничат: …к западу округами Туш и Мусук, обитающими в Черных горах и бывшими данниками аварских ханов, но отказавшиеся от платежа дани по смерти Умахана…». Согласно Ф.П. Скалону – русскому офицеру в 1829 г.побывавшему в Хунзахе, правительница Аварии – Баху, «хочет иметь жалованье то же, которое получал муж ее, чтобы возвращена была отобранная часть Мехтулинского владения и от тушинцев и мосаков дань рогатым скотом, катерами, бурметом, получаемая ханами аварскими до покорения Грузии под российскую державу». Также согласно Н. Дубровину, «считаясь подданными Грузии, тушины в то же время платили дань дагестанцам. Дань эта состояла из 600 овец, из коих каждая ценилась в 80 копеек на наши деньги. В свою очередь,
владея хорошими пастбищами, тушины за плату дозволяли им пасти свой скот на их полях. От этого соседние к ним дагестанцы считались самыми спокой-нейшими. Грузинскому царю тушины вносили ежегодно одну определенную дань,не признавая кроме ея никакой другой. Дань эта состояла из 400 баранов и 200 барашков и известна была под именем сабалахо».Возвращаясь к теме нашего исследования отметим, что все-таки в данном случае, более вероятна версия о желании аварских нуцалов распространить ислам в Тушети. В то время аварскими нуцалами активно осуществлялась исламизация южных и юго-западных регионов Аварии и в принципе исламизация Тушети, как



соседнего региона вполне вписывается в логику исторического процесса.Интересен вопрос и о количестве воинов, принимавших участие в сражении.Известно только количество конных воинов посланных царем Кахети Леваном в помощь тушинам – одна тысяча. Учитывая, что согласно данным русских послов от 1657 г. в Тушети насчитывалось около 8 тысяч жителей, а также то, что в
силу ограниченности сельхозугодий численность населения Тушети, как и многих других горных регионов, практически не изменялась, можно приблизительно оценить количество тушин – воинов. На защиту родных ущелий, вероятно, встали около 2 тыс. тушин. Выяснить, какова была численность аварского войска,намного сложнее и вряд ли вообще можно сколь-нибудь уверенно ответить на
этот вопрос. Вероятно, их было не менее 2 тыс., но и не более 3 тыс., поскольку с меньшими силами отправляться в Тушети не имело смысла, также как и привлекать к участию в походе более 3 тыс. человек, поскольку в Хунзахе хорошо знали демографический потенциал тушин, а на то, что к ним придут на помощь,  судя по итогу сражения, нуцал не рассчитывал.И наконец, материалы данного сражения представляют интерес и с точки зрения этногенеза тушин, поскольку именно в 1570 году впервые на историческую арену выходят цова-тушины, которые по происхождению своему являются
выходцами из Ингушетии, а именно – местности Ваппи в Джейрахском ущелье Ингушетии. По преданиям, ваппийцы из-за конфликтов на родине или по экономическим причинам оставили родину и перебрались сначала в Итумкалинское ущелье Чечни, а затем переселились в Тушети. Здесь они сначала осели в селениях Гиреви, Чонтио и Чиго, а затем перебрались в местность, которая
стала позже известна как Цова-Тушети – одна из четырех общин Тушети. Решение о поселении ваппийцев в Цовати было принято общим тушинским собранием, поскольку жители этих трех селений Пирикительского ущелья сами испытывали земельный голод. Первоначально, даже после поселения в Цовати, ваппийцы несли своих покойников в Чонтио для захоронения.В этой связи интересно то, что на переговоры с аварским нуцалом, занявшим селение Гиреви и разбившим лагерь на окраине села, вышел цова-тушин «Давдриз Анта», хотя само оно всегда было известно (вплоть до переселения его жителей в начале ХХ в. в Кахети) не как цова-тушинское, а как поселение картвелоязычных
тушин.



Это обстоятельство позволяет нам предположить, что поход 1570 г.состоялся в начальный период оседания в Тушети выходцев из Ваппи, а история их пребывания здесь насчитывала не больше нескольких десятков лет. Таким образом, можно заключить, что ваппийцы переселились в Тушети, скорее всего, в середине ХVI века.И наконец нельзя пройти мимо того факта, что согласно источникам поход в Тушети через перевалы прошел в конце марта – начале апреля. Это не самое лучшее время для перехода снежных перевалов, однако, по всей видимости,климат в ХV-ХVI вв. на Кавказе был более теплым, что видно из исторических источников. К примеру, в центральной Аварии – Гидатле в конце XV в.выращивался виноград и в относительно большом количестве, а «похолодание,которое печально отразилось на кочевом мире Евразии 2-й половины XVI – XVIIвв., начало заметно проявлять себя, как утверждают климатологи, с XVI в.»
.

 


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *